Журнал ВШЭ по международному праву (HSE University Journal of International Law)

Пересмотр решений по существу в международном арбитраже

2026-07-16T21:41:13+03:00

В настоящей статье представлен анализ относительно редкого для международного арбитража механизма — апелляционного пересмотра арбитражных решений. С практической и статистической точек зрения возможность пересмотра арбитражного решения по существу традиционно не приветствуется и остается скорее исключением, чем правилом. Тем не менее наличие отдельных примеров не меняет общего восприятия данного института. Остается открытым вопрос о том, почему идея апелляции в арбитраже никогда не рассматривалась позитивно и почему сохраняется сложившееся положение вещей. Возможно, данная идея заслуживает переосмысления, поскольку механизмы апелляции могут отвечать современным потребностям как бизнеса, так и государств. С учетом этого статья структурирована следующим образом. Во-первых, исследуются исторические корни предположения о том, что апелляционный пересмотр несовместим с природой международного арбитража; чтобы оценить, устарели ли эти причины или они все еще актуальны, автор обращается к римскому арбитражу. Во-вторых, на основе этого ретроспективного анализа рассматривается современное восприятие апелляционного обжалования решения по существу со ссылкой на Закон Великобритании об арбитраже 1996 года, Правила арбитража и апелляции FOSFA (Федерации ассоциаций по маслам, семенам и жирам), Арбитражные правила GAFTA (Ассоциации торговли зерном и кормами) № 125, Факультативные правила апелляционного арбитража AAA (Американской арбитражной ассоциации), а также возможная реформа системы разрешения инвестиционных споров между государствами и инвесторами, обсуждаемая Рабочей группой III ЮНСИТРАЛ, включающая механизм апелляции. В заключение автор излагает практические соображения относительно внедрения механизма апелляционного пересмотра и его востребованности на современном этапе развития международного арбитража.

Вооруженный конфликт как непреодолимая сила, исключающая противоправность нарушения двусторонних инвестиционных договоров

2026-07-16T21:41:01+03:00

Статья посвящена вопросу о том, при каких условиях вооруженный конфликт может квалифицироваться как форс-мажор (фр.: force majeure) в смысле статьи 23 Статей об ответственности государств за международно-противоправные деяния и, как следствие, рассматриваться как обстоятельство, исключающее противоправность нарушения двустороннего инвестиционного договора. Актуальность темы обусловлена ростом числа инвестиционных споров, в которых государства стремятся оправдать неисполнение обязательств ссылками на военные действия, внутренние беспорядки и связанные с ними институциональные сбои. В центре анализа — разграничение двух концепций форс-мажора: как обстоятельства, исключающего противоправность (и временно нейтрализующего наступление ответственности за конкретное нарушение), и как фактора, влияющего на содержание стандарта должной осмотрительности при исполнении обязанностей по защите инвестиций. Показано, что смешение этих подходов приводит к ошибкам в квалификации правовых последствий вооруженного конфликта, а также к расширительному и методологически некорректному применению статьи 23. На основе текстуального и системного толкования статьи 23, комментариев Комиссии международного права ООН и анализа арбитражной практики по инвестиционным спорам в исследовании обозначается совокупность условий применимости форс-мажора: наличие непреодолимой силы либо непредвиденного события; неподконтрольность обстоятельства государству; материальная невозможность исполнения конкретного обязательства; отсутствие обусловленности невозможности исполнения поведением государства; отсутствие принятия риска возникновения соответствующей ситуации. Автор приходит к выводу, что вооруженный конфликт не является форс-мажором ipso facto: решающим для соответствующей квалификации выступает воздействие конфликта на возможность исполнения определенного обязательства и отсутствие у государства реальной альтернативной модели поведения. Отдельно обосновывается, что военные оговорки о компенсации ущерба (англ.: war clauses) не означают автоматического принятия государством риска форс-мажора применительно к нарушениям иных обязательств по договору, если такой отказ не выражен недвусмысленно. Статья предлагает рамку для более строгой и предсказуемой оценки ссылок на форс-мажор в инвестиционных спорах, возникающих на фоне вооруженных конфликтов.

Международная защита прав человека в России после выхода из Совета Европы: возможности и пределы альтернативных механизмов

2026-07-16T21:40:49+03:00

Часть 3 статьи 46 Конституции России гарантирует каждому право на обращение в межгосударственные органы по защите прав человека, если исчерпаны все доступные внутригосударственные средства правовой защиты — право, которое на протяжении более двух десятилетий ассоциировалось главным образом с возможностью обращения россиян в Европейский Суд по правам человека (далее — ЕСПЧ). После прекращения участия России в Совете Европы реализация этой конституционной гарантии будто бы «повисла в воздухе»: с одной стороны, граждане лишены доступа к полноценному международному суду, а с другой — сохраняется возможность обращения в иные международные, но квазисудебные органы, такие как правозащитные органы ООН и, потенциально, Комиссия по правам человека СНГ. Хотя эти механизмы не представляют собой равноценной альтернативы Европейскому Суду — ни по юридической природе, ни по уровню институциональной проработанности, ни по эффективности исполнения решений, — участие России в них остается принципиально важным для обеспечения защиты фундаментальных прав ее граждан. В настоящем исследовании авторы анализируют, почему механизмы ООН и СНГ не могут стать полноценной «заменой» ЕСПЧ помимо уже перечисленных обстоятельств, а также обозначают возможные пути укрепления сотрудничества с международными органами и повышения результативности взаимодействия с ними. Особое внимание в работе уделено нерешенным вопросам, связанным с наследием ЕСПЧ, которые сохраняют актуальность для отечественной правовой науки, несмотря на выход страны из юрисдикции Европейского Суда более четырех лет назад. Авторы приходят к выводу, что международные механизмы защиты прав человека доказали свою важность и эффективность для российской правовой системы, выступая ключевым внешним элементом гарантирования конституционных прав. В этих условиях развитие и укрепление оставшихся альтернативных международных процедур представляется не только желательным, но и необходимым для полноценной реализации конституционной гарантии доступа к международным средствам правовой защиты.

Балансируя между прогрессом и регрессом: исполнение решений договорных органов ООН по правам человека в Российской Федерации

2026-07-16T21:40:04+03:00

Настоящая статья призвана определить, в какой мере решения договорных органов ООН по правам человека, вынесенные в отношении России, могут быть исполнены на данный момент. Автор прослеживает эволюцию подходов судебной практики, выработанных главным образом Конституционным Судом Российской Федерации (далее — Конституционный Суд) и Верховным Судом Российской Федерации (далее — Верховный Суд), по вопросу процессуального реагирования на решения квазисудебных органов ООН по правам человека в отношении России, обращаясь к трем возможным сценариям: во-первых, возобновление производства по делу заявителя ввиду новых обстоятельств (дело Хорошенко и дело Медведевой); во-вторых, пересмотр дела заявителя в надзорном порядке (дело Костина и дело Мамонова); и в-третьих, возмещение вреда, причиненного заявителю (дело Кирсанова и дело Сотника). Кроме того, в статье оценивается возможность исполнения временных мер Комитета ООН по правам человека (далее — Комитет, КПЧ) в свете позиции Верховного Суда, высказанной в апреле 2025 года. Автор приходит к выводу, что возможности возобновления производства по уголовному делу ввиду новых обстоятельств или его пересмотр в надзорном порядке являются крайне ограниченными, а возобновление производства по гражданскому делу ввиду новых обстоятельств маловероятно с учетом недавних изменений законодательства. Поскольку в Российской Федерации процедура исполнения решений договорных органов ООН по правам человека на законодательном уровне не урегулирована, автор убежден, что исполнение решений таких органов в ближайшее время будет полностью зависеть от усмотрения судов и органов прокуратуры.

Эффективность внедрения международных экологических стандартов в бизнес-практику посредством экономических инструментов: международно-правовой аспект

2026-07-16T21:40:32+03:00

Теория стейкхолдеров предполагает, что заинтересованные в деятельности компании лица (стейкхолдеры) влияют на принимаемые ею решения, включая внедрение международных экологических стандартов, а также на положение компании на рынке. Исследователи зачастую оценивают эффективность имплементации этих стандартов на основе ESG-рейтинга или динамики финансовых показателей компании. При этом анализируются преимущественно позиции менеджмента компании и ее инвесторов. В настоящей статье применяется интегрированный менеджериальный метод, с помощью которого выявляются критерии эффективности имплементации компаниями международных экологических стандартов с позиции менеджмента, инвесторов, регулятора и законодателя, кредитных организаций, саморегулируемых организаций, фондовых бирж и потребителей — то есть всех лиц, с которыми взаимодействует в процессе ведения своей деятельности большинство компаний. Указанный метод предполагает использование «теории стейкхолдеров» для определения того, как заинтересованные лица влияют на принятие решений в компании и оценивают эффективность внедрения международных экологических стандартов в ее бизнес-практику, и элементов правового метода для анализа позиции разработчиков этих стандартов об эффективности их имплементации. Применение данного подхода позволяет выявить ряд тенденций, влияющих на развитие международного права. Одна из них — децентрализация, в условиях которой такие заинтересованные лица, как регулятор и фондовая биржа, все чаще отказываются от разработки собственных экологических стандартов и принимают международные стандарты в качестве основных. Следствием децентрализации является преобладание рекомендательных норм над обязательными. Кроме того, при разработке международных экологических стандартов в последние годы в большей степени учитываются интересы компании и заинтересованных в ее деятельности лиц, в особенности инвесторов. В статье делается вывод, что тенденция интеграции экономической составляющей в эти стандарты будет развиваться и может затронуть иные отрасли, регулирующие отношения с участием бизнеса.

Правовые средства защиты, доступные заявителям на регистрацию географических указаний из государств, не являющихся членами ЕС, и связанные с этим обязательства институтов Европейского союза и государств-членов

2026-07-16T21:40:15+03:00

Согласно исследованию Европейской комиссии 2021 года, зарегистрированные в Европейском союзе географические указания (далее — ГУ) обеспечивают двукратное увеличение стоимости реализации соответствующих товаров, маркированных такими знаками качества, которые признаются объектами прав интеллектуальной собственности. Теоретически данная система качества открыта и для производителей из государств, не являющихся членами ЕС. Однако на практике такие производители нередко сталкиваются с необоснованными задержками при рассмотрении и регистрации их заявок на ГУ, особенно если их продукция воспринимается как конкурентная по отношению к продукции производителей из ЕС (в частности, на рынке спиртных напитков). В подобных случаях грань между содействием охране интеллектуальной собственности и протекционизмом становится размытой. Поэтому для заявителей из третьих государств, которые вследствие отсутствия регистрации ГУ лишаются возможности получать более высокую прибыль и использовать дополнительные преимущества, связанные с географическими указаниями, открывается перспектива обращения к правовым средствам защиты с целью взыскания компенсации. Статья преследует двойную цель. С одной стороны, она выявляет, какие региональные и международные средства правовой защиты доступны заявителям из третьих государств, стремящимся зарегистрировать ГУ в ЕС. С другой стороны, она предупреждает институты Европейского союза и государства-члены о возможной ответственности, возникающей вследствие протекционистского поведения. Статью открывает всесторонний анализ правовой базы ЕС, регулирующей ГУ, в том числе практики Суда Европейского союза и Органа по разрешению споров Всемирной торговой организации. Выявляются случаи, когда заявки на регистрацию ГУ, поданные производителями за пределами ЕС, рассматривались с нарушением требований законодательства ЕС, что подтверждается данными реестров ГУ (включая заявки на регистрацию российской водки, кубинского и венесуэльского рома). Далее приводится обзор региональных средств правовой защиты в рамках ЕС, предназначенных для устранения подобных нарушений, а также оцениваются их преимущества и недостатки. Затем рассматриваются международно-правовые средства защиты, предусмотренные в двусторонних инвестиционных соглашениях, которые могут использоваться для устранения последствий несправедливого обращения с заявителями из государств вне ЕС, сталкивающимися с неоправданными задержками по сравнению с заявителями, базирующимися в ЕС. Автор предлагает использовать данные международные механизмы для взыскания компенсации за упущенную выгоду, возникновение которой обусловлено задержками в процедуре рассмотрения заявок на регистрацию ГУ, поданных производителями из третьих государств. Опираясь на упомянутое исследование Европейской комиссии 2021 года, упущенную выгоду можно определить как разницу в цене реализации продукции за период, в течение которого заявитель сталкивался с административными задержками. Эта разница в цене реализации фактически равна совокупной стоимости товаров, экспортированных в ЕС в течение оспариваемого периода задержки, поскольку регистрация географического указания приводит к двукратному увеличению стоимости реализации продукции.